|

Они словно памятники ушедшей эпохи…

С годами всё прочнее впечатываются в историю события Великой Отечественной войны, а вот их участники неизбежно стареют… Кажется, что главное записано в книгах о войне и заснято на киноплёнку, но живых свидетелей событий, их сбивчиво звучащие воспоминания о трагических сороковых, их печальные, подёрнутые слезами глаза не заменить ничем! Ветераны, живущие среди нас, словно памятники ушедшей эпохи.

Северяне Бессмертный полк

Урайский фронтовик, один из первооткрывателей западносибирской нефти, Иван Петрович Шестаков в июле прошлого года отметил своё 93-летие. Сегодня 74-ю годовщину Победы над нацистской Германией он встречает полным оптимизма и боевого духа, потому что всегда был образцом стойкости и выносливости.

Родился Иван Петрович 15 июля 1925 года в деревне Посол Гаринского района Свердловской области. Когда началась война, ему исполнилось 16 лет. Юноша рвался на фронт добровольцем, но призвали его только в мае 1943-го. «Мне 17 лет было, как я в полковую школу пошёл, — рассказывает ветеран Великой Отечественной войны. — Закончил её — и на фронт, под Смоленск. Тогда в самоходной артиллерии неповоротливые СУ-122 были. У нас 40 человек сгорело, а меня ранило».

После госпиталя он попал в армейскую разведку. «Хотели отправить на «Уралмаш», но я стал проситься на фронт. В запасном полку старшина набирал желающих в армейскую разведку. Ко мне подошёл, видит — медаль «За отвагу» на груди, спрашивает: «Ты откуда?» Отвечаю: «Из Сибири». — «Нам таких надо». Пошли на задание, удачно получилось — «языка» взяли. Во второй раз огневую точку фрицев нашли. Под Витебском вывели с линии фронта партизан с беременными женщинами, стариками. Мне орден Красной Звезды дали…

А в 44-м наткнулись мы на немецкую разведку. Их — 75, нас — 30. В осиннике ночью встретились. Причём наш левый дозор за них зашёл, а они — за нас. Они в маскхалатах, и мы тоже в маскхалатах. Старший лейтенант говорит: «Ребята, кричите: «Москва», а то перебьём друг друга». Вот по лесу бегали и кричали: «Москва! Москва!» В этой перестрелке я девять ран получил, но все лёгкие: пули, осколки, нож. До санбата добрались. Врач командует перевязывать, а медсестра говорит: «Я боюсь их!» Настолько у нас зверский вид был! За 20 дней мои царапины зажили — и снова в разведку.

Третье ранение получил на 1-м Прибалтийском фронте. 30 апреля 1944-го привезли нас к болоту. Воды выше колена, ледок стоит. За болотом — железная дорога, её надо перерезать. Побежали туда. Не успели добежать — бронепоезд фашистский подкатил. Остановился и давай нас в этом болоте огнём поливать. Меня снова ранило. Ребята вытащили. Девять месяцев в госпитале лежал. Врачи спорили: отправить меня домой или сгожусь в сапёрах? Так я попал в сапёрный батальон на 2-м Украинском у Малиновского. Переправы наводили, поля минировали, ямы копали, боеприпасы таскали…

Прошёл Австрию, Румынию, Венгрию, Чехословакию и Германию. Победу встретил под Лейпцигом. Мы всю ночь мины ставили. Только вернулись — майор кричит: «Шестаков, Дорошко, узнайте, в чём дело, — на немецкой обороне наш генерал стоит на «Эмке». Прибегаем — груды винтовок лежат, «Эмка» стоит, рядом — генерал-майор. Докладываем ему: мы такие-то. Он нас в охапку: «Сыночки! Отвоевались! Закончилась война!» (на глаза ветерана наворачиваются слёзы). И такая радость охватила всех! Безмерная! Радость от победы, от скорого возвращения домой! В первую очередь отпустили домой учителей, во вторую — шахтёров, меня — в третью, как имеющего три ранения».

За боевые заслуги сержант И.П. Шестаков награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», юбилейными медалями.

Страницы биографии Ивана Петровича, связанные с победами на фронте и трудовыми подвигами, являются примером для нескольких поколений. На протяжении многих лет он ведёт воспитательную работу среди молодёжи, учит юных урайцев таким понятиям, как Отечество, честный труд и патриотизм. Ветерана часто приглашают в школы на уроки мужества, в музей, созданный поисковым отрядом «Патриот» при урайской средней школе №5. Школьников интересует всё: оружие, военные операции, солдатский быт. «Спрашивают меня ребята, как питались во время войны. Всякое случалось. Один день может быть всё: и сухой паёк выдадут, и полевая кухня приедет с борщом и кашей. А иной раз неделю-две до нас добраться не может: то застрянет, то фашисты разобьют. Как-то в один из таких голодных дней снайпер лошадь подстрелил и нам сказал, где она лежит. Но пока мы туда прибежали, уже всё растащили, одни копыта остались. Притащили мы их, варили всю ночь. Попьём бульону, воды дольём — опять варим. А когда в разведке служил, случалось нам вместе с «языками» немецкие рюкзаки брать. Интересные они такие были — мехом покрытые, чтобы в дождь не промокали. В каждом — паёк: баночка с маслом, сахар, ветчина или колбаса в коробке, булочки маленькие. На вкус — что опилки, а подержишь её над паром, и становится настоящей булкой, пышной и мягкой. Сразу видно: немцы к войне готовились основательно, всё продумали и солдатское питание тоже.

— Вы в землянках жили?

— Землянки для офицеров и штабов рыли, и то если долго оборона стояла. А мы обычно в окопе или траншее сбоку выкапывали нишу и, когда бой затихал, ложились туда, свернувшись калачиком. Поспишь немного, замёрзнешь — по окопу побегаешь, согреешься — обратно туда… В феврале 1944-го меня из госпиталя выписали. Так я с 7 февраля до 30 апреля ни одной ночи под крышей не ночевал. Костёр разведчикам разводить запрещалось: обнаружишь себя перед противником — станешь мишенью. Давали нам сухой спирт. Горел он едва заметным синим пламенем. На нём и кипятили котелки с водой. Правда, не всегда воду можно было найти…

— Наверное, простужались на холоде?

— Удивительно, но на фронте практически не болели. Ничего солдат не брало — ни простуда, ни инфекция. Действительно, в экстремальных обстоятельствах организм все свои силы бросает на решение одной задачи — выжить, чтобы победить!»

В Урае каждый школьник знает, что с именем Шестакова связана важная дата в истории нашего края и всей страны. В составе легендарной буровой бригады Семёна Урусова он стоял у истоков нефтяной эры Западной Сибири, более того, был свидетелем первого фонтана «чёрного золота»!

А началось всё с того, что после войны Иван Петрович несколько лет трудился в геофизической экспедиции, обследовавшей Свердловскую и Тюменскую области для составления карт России. «Я с 1947 года здесь, — рассказывает он. — После войны так хотелось жить! Профессии никакой у меня не было. С фронта пришёл в ноябре 1945-го. Меня сразу поставили избачом в красный уголок. Потом хотели назначить председателем колхоза, но я агрономии и другим наукам не обучался. Отказался. Тогда меня с комсоргов сняли, из красного уголка убрали. И я пошёл по тайге с геологической партией, составляющей карту Конды. Самолёт Ли-2 с высоты 4000 метров делал снимки местности 10 на 10, а мы выполняли дешифровку, нивелировку. Сначала нашей партией, всеми геодезистами и топографами командовал Поляков, потом Попов. Они рассказывали, что и во время войны геологоразведочные работы не останавливались. А позже я прочитал, что в 44-м только по линии Комитета геологии их вели 170 партий, в том числе 28 геологоразведочных, 158 поисково-съёмочных и 84 ревизионных. Меня спрашивают: «Вы, наверное, в экспедиции много получали?» Почти ничего не зарабатывали. Нас только кормили. Три года я отработал, потом нашу партию отправили на Енисей, а я женился и уехал на родину, в Свердловскую область. Пошёл работать на «Уралвагонзавод». Сдал кучу техминимумов — на кочегара, старшего кочегара, водосмотра, слесаря-инструментальщика, подрамщика, рамщика. И уже ничего не страшно стало!

Приехал опять в Шаим. Сначала в семилетнюю школу завхозом устроился. Через три года в сплав пошёл работать. А когда снова приехала экспедиция, геологи-то знакомые, вот они и предложили: «Давай к нам!» Пошёл в бригаду Семёна Никитовича Урусова. Сначала оформили меня слесарем буровых установок, зимой был старшим кочегаром. Потом бурильщиком работал, верховым. Первую скважину бурили 46 дней. Признаки нефти есть, а самой нефти нет. Начали бурить следующую. Скважина фыркнула — опять нефти нет. Техники у нас не было, всё сами перетаскивали, сами бурили. Перетащились, пробурили — вот тогда и ударил фонтан! Назавтра надо вышку разбирать. Но полетели к нам самолёты отовсюду — репортёры со всех газет, начальство. Аэропорта не было, самолёты садились на воду. Нам работать надо, а нас заставляют самолёты привязывать, чтобы течением не унесло. Потом началась настоящая работа: техника пошла, рабочие поехали… Бывало всякое. Например, приедет рабочий, подъёмные получит и… уедет. На технику не хватало специалистов. Примут какого-нибудь шофёра, а он с получки напьётся, врежется в сосну, телогрейку выдернет, машину бросит и уйдёт. Да, бывало и такое…

В 1969 году бригада Урусова поехала на Абам. А у меня — пятеро детей и жена бронхиальной астмой больная. Остался здесь, перешёл в промысел. И до конца жизни проработал в нефтяной промышленности. Был дизелистом, слесарем по ремонту оборудования».

После выхода в 1980 году на пенсию Иван Петрович ещё восемь лет трудился в отделе рабочего снабжения НГДУ. За ударный труд первопроходец шаимской нефти награждён орденом Трудового Красного Знамени. В июне 2004 года ему было присвоено звание «Почётный гражданин города Урая». Семья Шестаковых воспитала пятерых детей, у Ивана Петровича семь внуков и шесть правнуков.

— День Победы — это праздник во имя мира! — говорит ветеран. — Я очень горд тем, что люди помнят о важности событий Великой Отечественной войны! И нет лучшей памяти звёздам Победы, чем желание будущих поколений знать, как это было…

Елена Бойко Об авторе

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.