Цифра недели:
Добыли с начала года в Югре и ЯНАО
213,6 млн
тонн нефти
419,7 млрд
куб. м газа
№ 6 (494) 12 февраля, 2018

Северная «империя»

О Викторе Муравленко написаны книги, сняты фильмы, опубликована масса воспоминаний. Некоторыми из них поделилась Галина Запорожец, которая все 12 лет, пока Виктор Иванович возглавлял «Главтюменнефтегаз», была его референтом, правой рукой начальника главка.

Просмотров: 2020
Северная «империя»
Сохраним историю Как это было

Окончание. Начало в №5

- Первый раз мы встретились в сентябре 1965-го в кабинете у Валентина Шашина, на Старой площади. Как раз решался вопрос о создании Министерства нефтедобывающей промышленности СССР, возглавить которое должен был Валентин Дмитриевич. Я работала в «Тюменнефтегазе» начальником отдела бурового оборудования и спецмашин, и он помог мне годом ранее достать на волгоградском заводе «Баррикады» буровые установки для нефтяников Усть-Балыка, поэтому я могла войти к нему в кабинет. Вот я и вошла. Там сидел Муравленко, и Шашин сказал: «Виктор Иванович, отдай ей бумаги, она быстро обежит все управления и соберёт нужные подписи...» После этого я уехала в отпуск. Когда вернулась в Тюмень, меня пригласили к Муравленко. Ну, думаю, сейчас будут песочить. Александр Филимонов, наш директор Усть-Балыкской конторы бурения, в «Тюменской правде» статью накатал, что я забрала у него баржу с оборудованием, отправила её в Сургут и сама уехала в отпуск. Когда вернулась, Муравленко меня вызвал и попросил рассказать, почему я так поступила. Я и рассказала. Тут Виктор Иванович и говорит: «Вы не хотите работать у меня помощником?» - «А что я делать буду?» - «Да я ещё и сам не знаю». «А подумать можно?» - спрашиваю. «Можно!» - отвечает. Дохожу до своего рабочего места, а коллеги меня уже поздравляют с назначением. Оказывается, пока я шла по коридору, Муравленко распорядился, чтобы на меня приказ о переводе подготовили.

- Тяжело было работать с Муравленко?

- Для меня - нет, хотя многие его боялись. Он доверял людям. Ко мне первое время присматривался, нагружая заданиями. А через два года отдал печать главка и два факсимиле - своё и главного инженера. Кроме того, дал право распределять всю почту по замам и контролировать исполнение поручений. Сутки по времени стали ещё короче. Только сейчас, с возрастом, понимаешь, что время бежит слишком быстро. Такое восприятие жизни было и у Виктора Муравленко.

- Над чем, кроме докладов, приходилось трудиться?

- Проблем хватало. Ведь всё тогда только начиналось. Муравленко всерьёз предлагали, например, прорыть каналы и возить по ним на платформах оборудование. Или проложить по всей Западной Сибири тоннели метро. Речь шла даже о дирижаблях, которые возили бы оборудование на подвеске. Все эти идеи рассматривались в Академии наук, на технических советах. «Ну хорошо, мы не против, - вроде бы соглашается Виктор Иванович, - только вы сделайте сначала причальную стойку для дирижабля». Никто, конечно, её не сделал! А попробуй удержи дирижабль, да ещё с оборудованием на подвеске! У нас одна буровая лебёдка 25 тонн весила. Муравленко прекрасно знал, какие на Севере бывают ветры. Вот и возили оборудование на баржах по рекам да самолётами. Благо Виктору Ивановичу удалось договориться с генеральным конструктором Олегом Антоновым, и по особому разрешению Косыгина нам выделили «Антеи». Помню, как Муравленко и Щербина бились за то, чтобы на Севере строили города. И получилось ведь!

- Характеризуя Виктора Муравленко, сегодня зачастую используют штампы. Маршал нефтяной победы, главный нефтяник, нефтяной король Советского Союза, выдающийся руководитель, талантливый организатор…

- Виктор Иванович действительно был организатором от бога. Он просчитывал все ходы наперёд. Скажем, в главк пришли первые 30 автомашин «Татра», а Муравленко говорит своему первому заму Матвею Марковичу Кролу: «Отдай «Татры» строителям». Крол хватается за валидол. Уволюсь, мол, но не отдам. Виктор Иванович уговаривает: «Ну, отдай, Матвей, задолжал я им». После объяснил Кролу своё решение: «Ну и что ты спорил со мной? Ведь если они не сделают нам дороги, как твои «Татры» будут ходить? Вот пусть и делают! Кто им технику даст, если не мы?» В этом был весь Муравленко.

- Виктору Ивановичу приходилось обращаться за помощью к сильным мира сего?

- У Муравленко в кабинете была прямая связь с правительством. Косыгин звонил ему по ВЧ каждую неделю, Байбаков - через день. Шёл процесс, и в этом процессе принимали участие главы государства. Все наряды главка шли с красной полосой. Тюменской области давали всё, чтобы она быстрее развивалась. Потому что это надо было всем. Не стоит забывать, что была «холодная война». Нефть давала валюту стране, нефти надо было много. Поэтому давали всё, но и требовали соответственно. Есть стенограмма совещания с участием Михаила Тимофеевича Ефремова, заместителя председателя Совета Министров СССР. Ефремов обращается к Муравленко: «Товарищ Косыгин прямо просил рассмотреть вопрос и дополнительно дать 1-2 миллиона тонн нефти в этом году. Нефть нам сегодня нужна как воздух. Если бы вы сказали: мы даём полтора-два миллиона тонн, дайте мне 300 машин, десяток тракторов, - мы готовы этот вопрос рассмотреть при всех трудностях в стране». Муравленко просили, потому что понимали: приказать ему невозможно. И Виктор Иванович отвечает: «Подумаем». Он собирал всех своих замов, они думали и давали стране нефть. При этом замы не вылезали с Севера. Каждый из них каждый месяц по 20 дней, а то и более, проводил в командировках. Они не сидели в кабинетах.

- Каким Виктор Иванович был в жизни? На работе, дома…

- С ним было интересно. Обладая чувством юмора, он участвовал в розыгрышах. Весёлый, смеялся, как ребёнок, до слёз. Высокообразован. Мог сесть и сыграть на пианино, хорошо пел. Заядлый охотник. Но однажды заходит и говорит: «Всё, больше на охоту не поеду, жалко зайцев, пищат, как дети». И на самом деле больше не ездил. Страстный болельщик, не пропускал ни одну домашнюю игру созданной им в Тюмени футбольной команды «Нефтяник». Очень впечатлительный. Мог отдать посетителю при необходимости последнее лекарство - своё. Не переносил слёз. Когда об этом узнали, начали пользоваться, заходили в кабинет и ревели с порога. Чрезвычайно требовательный, но с ним можно было спорить, если ты знал, что докажешь свою точку зрения. Иначе не спорь, потому что потеряешь доверие. Умел ругаться, но не без дела. Причём точно знал, на кого можно, а на кого нельзя повышать голос. Работал день и ночь, домой приходил только ночевать, если не в командировках. Чрезвычайно семейный человек. Обожал детей. Ел вместе с нами в одной столовой, принимал участие в разговорах. Он был живым человеком, знающим, стойким, с очень сильным характером. И у него было величайшее чувство собственного достоинства.

Надежда Устинова